29c42f24     

Рокотов Сергей - Воскресший Для Мщения



СЕРГЕЙ РОКОТОВ
ВОСКРЕСШИЙ ДЛЯ МЩЕНИЯ
ПРОЛОГ
Август 1991 г.
Шел конец августа, и в городе стояла удушающая изнурительная жара. Температура была далеко за тридцать, порой приближалась к сорока и лишь только к вечеру становилось немного легче дышать.
Но не только жара и духота висели в воздухе, ощущалось нечто другое… И было непонятно, что это. Все, вроде бы, было то же самое, среднеазиатский город, пыль, грязь, марево, загорелые дочерна чумазые бритые наголо ребятишки, кто в трусах, кто и вовсе без трусов, гомон, ленивое перекрикивание на родном языке…
Около здания душанбинского вокзала шла оживленная торговля арбузами и дынями. Прямо на земле сидел чумазый торговец в грязном халате и гнусавым голосом зазывал покупателей, предлагая им баснословно дешевый товар.

Вокруг него роилась туча мух, ос и шершней, на которых продавец, ошалевший от жары, никакого внимания не обращал. Слева, еле волоча ноги, прошел несчастный облезлый ишак. Откудато справа из кустов пахнуло характерным смачным запахом анаши.

Переговаривались на местном языке три мужских голоса. Один сказал какуюто гадость и разразился оглушительным хохотом своей собственной шутке…
Жара, духота, марево, скука… Но чтото еще, непременно чтото еще… Ведь все это бывало и раньше, но чтото новое появилось в воздухе… И Алексей Кондратьев остро ощущал это… Тревога, постоянно усиливающаяся, нарастающая тревога все глубже и глубже проникала в его сердце… И ему отчегото было страшно. А ведь он считал, что давно позабыл это понятие «страх», ещё там, в Афганистане, особенно после того, как увидел обугленный труп своего заместителя лейтенанта Звягина, заживо сгоревшего в танке.

Казалось, что он тогда отучился бояться, а тут… Откуда он взялся, этот страх? Он и сам не понимал этого, стоя на перроне и куря сигарету за сигаретой. В нескольких метрах от него молча стояла жена Лена, а шестилетний Митя бегал тудасюда по перрону и то и дело задавал отцу и матери вопросы, сверкая веселенькими глазенками.
— Пап, а что слаще арбуз или дыня? — спросил он, проглатывая букву «р».
— А тебето самому что больше нравится?
— Я люблю яблоки!
— Яблок ты теперь много накушаешься, сынок, у бабушки такой замечательный сад в Белгороде.
— А мы долго будем ехать до Белгорода?
— Долго, сыночек, наберись терпения, Сначала более двух суток до Москвы, потом ещё одна ночь до Белгорода. Но ничего, ты уже большой, ты же мужчина, ты должен поддерживать маму… Я могу тебе доверять?
— Да!!! — закричал Митька, засмеялся и побежал по перрону, махая длинной палкой от оторванного сачка. Поодаль, около чемоданов и сумок стоял долговязый шофер Коля и покуривал, глядя в сторону, не желая мешать прощанию командира с женой.
Алексей смотрел вслед бегущему по перрону сыну и отчегото это чувство тревоги стало совсем уже гнетущим. Закурил очередную сигарету, тяжело закашлялся.
— Дай и мне, что ли, — тихо попросила Лена, подойдя к мужу.
— Зачем?
— Хочется, — мрачно ответила Лена.
— Да приди же ты в себя, наконец, что с тобой? — взял её за руку повыше локтя Алексей. — Что такого страшного происходит? Поживете пока у твоей матери, а там…
— А там пройдет полгода, год, два, потом потихоньку пройдет жизнь, я состарюсь, и во что, позволь тебя спросить, превратится моя жизнь? Что я вообще видела в жизни, ты когданибудь об этом задумывался? Что видел наш Митька? Ишаков?

Верблюдов? Скрипучие качели в гарнизоне? Ему ведь скоро в школу! А он совершенно неразвит… Он же полным идиотом вырастет от такой собачьей жизни… Тыто не уделя



Назад